UAEN
Моя новая Армения: «Мы либо используем эту возможность, либо потеряем все»
16 ноября, 2018

Остап Ярыш

Штаб

— Серж подал в отставку!!!

— Как?! Ты сейчас серьезно?

— Вот, посмотри новости!

В тот понедельник никто в Армении не ожидал радикальных изменений. В офисе правозащитного клуба «Article 3», который затерялся во дворе одной из центральных улиц Еревана, был самый обычный день. 23 апреля 2018-го там дискутировали о правах человека — привычные спикеры, привычные вопросы, привычное клацанье клавиатуры. Пока в зал с радостными криками не ворвались активисты: Серж Саргсян больше не премьер-министр Армении!

«После этого дискуссия, конечно, закончилась. Мы все выбежали на улицу и начали праздновать», — вспоминает Мария Абраамян. Это она прервала выступление спикеров. Для нее, как и для других активистов «Article 3», новости о победе имели особое значение. Ведь пока основные действия Бархатной революции разворачивались на улицах, активисты клуба тихим и неутомимым трудом помогали протестам за кулисами.

«В течение революции наш офис был одним из основных мест встречи общественных активистов. Это был некий штаб», — рассказывает Мария. Клуб назвали в честь третьей статьи армянской Конституции: «В Армении человек является окончательной ценностью. А достоинство человека является неотъемлемой основой его прав и свобод». Эти слова написаны на ярко-оранжевой стене офиса. «Именно эти ценности мы и стараемся распространять. Это — ядро ​​нашего клуба», — говорит Мария.

Организацию «Article 3» (Статья 3) основали два года назад. Ее активисты занимаются в основном правозащитной деятельностью, а их офис является коворкингом, куда может прийти любой желающий. Здесь можно подключиться к интернету, поработать, выпить чая и кофе, и при желании провести собственное мероприятие.

Мария Абраамян (справа) и Сона Мартиросян в офисе правозащитного клуба «Article 3» (Статья 3), Ереван, Армения, 16 августа 2018 года. Фото: Александр Кохан/Громадское

«Вот, мы работаем в этой “тюремной камере”, — Мария заходит в небольшую комнату. Девушка много шутит и громко смеется. — Помещение небольшое, а нас много. В Армении есть проблема с переполнением тюрем, поэтому мы смеемся, что это — одна из таких камер. Весь офис мы отдаем для общего блага, а сами работаем в этой каморке, с ноутбуками на коленях».

— В течение революции чего мы только не делали! Раздавали листовки с советами, как уберечься от нападения полиции. Англоязычные волонтеры готовили пресс-релизы для иностранных СМИ. Люди с юридическим образованием давали правовую помощь задержанным митингующим. Развлекались, как могли!

— А где я тогда была? — к разговору присоединяется еще одна активистка, Сона Мартиросян. — А я работала в правительстве. Ну, не смейтесь, у меня жизнь так сложилась!

Сона стала частью «Article 3» совсем недавно. После революции очень много общественных активистов пошли в правительство, она же наоборот — сменила должность в Министерстве энергетических инфраструктур на общественный сектор.

«Я тогда не участвовала в протестах, но постоянно сидела перед экраном и смотрела все трансляции. Если бы я тогда решила пойти на митинги, то должна была бы уволиться с работы. Получать деньги от правительства, а после окончания рабочего дня идти на площадь и кричать о том, какая плохая власть? Для меня это лицемерие. Здесь или-или. Но, знаете, я, наверное, была самым счастливым человеком на планете, когда Серж Саргсян подал в отставку», — говорит Сона.

Мария Абраамян (слева) и Сона Мартиросян в офисе правозащитного клуба «Article 3» (Статья 3), Ереван, Армения, 16 августа 2018 года. Фото: Александр Кохан/Громадское

23 апреля в Армении конкуренция за титул самого счастливого человека была довольно серьезной. Когда спрашиваешь у армян о тех событиях, каждый второй так и говорит: «Тогда я был самым счастливым из всех». И Мария тоже.

«Когда я узнала новости, то вышла в онлайн-трансляцию и спросила: кому принадлежит власть в Армении? Раньше, когда я это спрашивала, все говорили, что Сержу Саргсяну или его «Республиканской партии». А теперь никто не сказал, что Николу Пашиняну, все отвечали: власть принадлежит народу. А это наша вторая статья Конституции. Мы тогда шутили: вот, две статьи теперь все знают: вторую и третью, —  вспоминает Мария. — Для меня как для правозащитницы это был ключевой момент революции».

Грантоеды

«Когда в Украине был Евромайдан, все нас пугали: „Там бандеровцы устроили переворот!” „Бандеровцы-бандеровцы”, — постоянно повторяли, будто это какие-то монстры. А я не понимала, кто это. Потом приехала в Украину и увидела памятник Степану Бандере. Так вот как он выглядит! Я представляла, что там будет какой-то терминатор, а там такой интеллигентный мужчина!» — Мария заливается смехом.

После революции в Армении также начали распространяться фейки и теории заговора. Мол, все это организовала Америка, что на самом деле между Николом Пашиняном и Сержем Саргсяном существовала тайная договоренность, что в одиночку у людей ничего не получилось бы изменить, а активисты — двигатель революции — проплачены западными фондами.

«Мы — грантоеды! Сидим здесь и целыми днями едим гранты. Ты тоже угощайся, вкусно», — смеется Сона и надкусывает печенье, которое лежит на столе.

Мария Абраамян в офисе правозащитного клуба «Article 3» (Статья 3), Ереван, Армения, 16 августа 2018 года. Фото: Александр Кохан/Громадское

«Смех смехом, а против активистов сейчас действительно ведут большую кампанию», — говорит Арменак Минасянц, один из членов наблюдательного совета организации. В Ереване он достаточно известный активист. Во время революции практически не выходил из отделов полиции — помогал вытаскивать протестующих, которых задержали правоохранители.

«Сейчас в соцсетях появилось много фейковых страниц, которые пытаются распространять в народе мнение, что революция никак не повлияет на повышение их уровня жизни. Они постоянно пишут, что в стране не все довольны новой властью и переменами. Думаю, это дело рук предыдущего правительства. Хотя, кто знает. Есть также и люди, которые постоянно чем-то недовольны — они тоже жалуются».

Главной целью нападений становятся активисты, которые были больше других вовлечены в организацию протестов. Среди них и «Article 3». Организацию обвиняют в том, что ее члены получают финансирование от Запада и раскидываются грантовыми деньгами направо и налево. Хотя на самом деле их зарплаты совсем невелики.

«Откуда у вас такие часы? Получили грант и купили себе японский Citizen за 600 евро! Как это, подарок дяди из США? А откуда у вас дядя в Штатах?! У обычных армян нет дядей в Штатах», — Арменак передразнивает людей, которые выдвигают ему претензии. Он устал от таких обвинений, впрочем, говорит, что уже привык.

Слева направо: Сона Мартиросян, Арменак Минасянц и Мария Абраамян в офисе правозащитного клуба «Article 3» (Статья 3), Ереван, Армения, 16 августа 2018 года. Фото: Александр Кохан/Громадское

— Вот, буквально несколько часов назад кто-то опубликовал видео, где клевещут на различных активистов. Это около 20 человек, которые в настоящее время или в правительстве, или члены общественных организаций. Рассказывают, что мы якобы отмываем деньги, работаем на Сороса и всякое такое. Посмотри, — Арменак показывает видео на своем телефоне. — За сегодня только 9 тысяч просмотров.

— А вообще, все это правда, мы очень плохие! — снова шутит Мария. — Вот Сона пришла к нам, она хорошая. А мы на нее плохо влияем.

— Я только за! У меня настолько хорошая репутация, что пора ее наконец немного испортить.

— Вот когда пойдешь с нами вечером пить, тогда и испортим! А пока ешь гранты, для кого они здесь лежат?

Сона Мартиросян в офисе правозащитного клуба «Article 3» (Статья 3), Ереван, Армения, 16 августа 2018 года. Фот: Александр Кохан/Громадское

Новая Армения

«Когда я вспоминаю те события, иногда мне кажется, что это было в другой Вселенной. Не верится, что революция произошла всего несколько месяцев назад».

С Арменаком мы продолжаем разговор за пределами офиса «Article 3» — отправляемся в центральное отделение полиции Еревана. Во время революции это было одно из самых важных мест — сюда привозили больше всего протестующих. Тогда Арменак был здесь частым гостем. Приезжал, общался с полицейскими и пытался помочь задержанным. Выходил из дома в восемь утра и возвращался после полуночи. В течение дня мог даже забывать поесть — работы было очень много. Иногда только в Ереване могли задержать более 400 демонстрантов.

«Был один случай, который мне запомнился больше всего, — поглаживает свою густую бороду Арменак. — Полиция задержала 15-летнего парня и не отпускала восемь часов, хотя по закону могла держать его не более трех. Родители волнуются и не находят себе места, — а вдруг малому шьют какое-то серьезное дело? Я пробрался в отдел и спрашиваю следователя: почему парня так долго не отпускают? Он посмотрел на меня, неспешно подошел к окну. На вид — типичный кавказский полицейский: с одной черной бровью, щетиной, в рубашке с пятнами, под которой прячется толстое пузо. Молча закурил, смотрит на улицу. Все, как в стиле американских боевиков 80-х. Затем возвращается и спокойно говорит: „А я ключи потерял”».

Арменак Минасянц, Ереван, Армения, 16 августа 2018 года. Фото: Александр Кохан/Громадское

Центральная площадь Еревана — площадь Республики, Ереван, Армения, 16 августа 2018 года. Фото: Александр Кохан/Громадское

Пока Арменак рассказывает историю, к нам из отделения подходят полицейские, очень похожие на того, которого только что описал активист. Тычут пальцем на камеру, — что вы тут снимаете? Арменак что-то объясняет на армянском, и они, недоверчиво озираясь, уходят обратно.

«Все в порядке, — улыбается Арменак. — Полисмены спрашивали, что мы здесь делаем, и связано ли это как-то с полицией. Боялись, что вы хотите снять какой-то критический сюжет. Я им все объяснил, и они спросили, могут ли нам как-то помочь. Вообще, теперь полиция значительно адекватнее стала относиться к гражданам. Да и народ тоже иначе ее воспринимает. Полицейские такие же люди, как и мы. Они тоже вечером идут домой, вместе с нами смотрят футбол, пьют вино, едят, отдыхают — это также наши граждане».

Люстрации правоохранителей в Армении не было. Руководство заменили, но обычные полисмены остались на своих местах. Арменак не поддерживает кадровых чисток — говорит, что в полиции есть много профессионалов, которые работают там по 20-30 лет и хорошо знают свое дело. По мнению активиста, хотя полиция и старая, но теперь играет по новым правилам. А они после революции существенно изменились.

Акция на площади в Ереване по поводу 100 дней премьерства Никола Пашиняна, Ереван, 17 августа 2018 года. Фото: Остап Ярыш/Громадское

«Когда я думаю о новой Армении через 10 лет, то хочу видеть богатую страну, очень открытую, где есть место справедливости. Страну, в которой уважают достоинство человека и которая будет для своих граждан настоящей Родиной. В этом году впервые за последние десятилетия баланс людей, которые выехали и приехали в Армению, позитивный. Разница, на первый взгляд, минимальная — сюда вернулось всего несколько тысяч человек. Но тенденция меня очень радует».

Еще немного побыв у отделения полиции, отправляемся на площадь Республики — в самый центр Еревана. В апреле площадь была горнилом протестов, теперь жизнь здесь вернулась в привычное русло. Туристы делают селфи на фоне правительственных зданий, по площади гуляют влюбленные пары, дети толпятся у автоматов со сладкой ватой, а голуби — вокруг пенсионеров, которые подкармливают их крошками хлеба. Арменак осматривает площадь.

«Сейчас у нас — уникальное окно возможностей для изменений. Так бывает только раз в жизни. Мы либо эту возможность используем, либо... — активист набирает в грудь воздуха. — Либо мы потеряем все».

Акция на площади в Ереване по поводу 100 дней премьерства Никола Пашиняна, Ереван, 17 августа 2018 года. Фото: Остап Ярыш/Громадское