UAEN
Политические есть? А если найдем? Как Интерпол используют для борьбы с инакомыслием
25 октября, 2017
B63b613f04ccb1f70
Авторитарные и недемократические страны за последние пять лет увеличили количество запросов в Интерпол на розыск, используя правоохранительный орган как инструмент борьбы с инакомыслием (на фото - Международный центр Интерпола по инновациям в Сингапуре) Фото: EPA / WALLACE WOON

В Украине регулярно задерживают иностранных граждан, которые фигурируют в списках Интерпола. Казалось бы, такие действия правоохранительных органов соответствуют международным обязательствам государства. Однако задержанными нередко оказываются те, кто бежал от политического преследования у себя на родине, в странах постсоветского пространства.

Так, 22 октября в Киеве задержали журналистку Жанару Ахмет. Она бежала из Казахстана по политическим мотивам. Власти страны внесли ее в базу данных Интерпола с «красным уведомлением» — пометкой о розыске. Сейчас Жанаре грозит выдача в Казахстан. В подобной ситуации оказался и азербайджанский журналист Фикрат Гусейнов, задержанный 14 октября в Киеве, а затем арестованный судом на 18 суток.

Эти случаи не единичны. Громадское разбиралось, как международная система обмена информацией о преступниках используется некоторыми странами в качестве репрессивного механизма.

Как работает Интерпол?

 

Международную организацию уголовной полиции Интерпол создали в 1923 году для борьбы с уголовной преступностью. Сейчас в нее входят 192 страны-участницы. Они должны обмениваться данными о возможных перемещениях преступников через границы государств. Согласно статье третьей Конституции Интерпола, организации строго запрещено проводить деятельность политического, военного, религиозного или расового характера. На практике ситуация несколько иная.

За последние пять лет авторитарные режимы увеличили количество запросов на розыск. Об этом Громадскому рассказала Людмила Козловская, президент правозащитного фонда «Открытый диалог», который занимается мониторингом соблюдения прав человека на постсоветском пространстве, главным образом в России, Украине и Казахстане. 

«Если мы посмотрим на общее использование механизмов Интерпола, то в 2005-2006 годах существовало всего около 1000 запросов. А в 2016 году эти цифры доходят до 13 тысяч», — говорит она.

Штаб-квартира Интерпола в Лионе, Франция Фото: Eugene Kaspersky

Существуют два вида запросов в Интерпол: red notice («красные уведомления») и diffusion notices (прямые запросы). Первые отправляются всем странам, участвующим в соглашении, а вторые — напрямую от одной страны другой. Односторонние отправления менее формальны, но соответствовать Конституции должны и те, и другие. 

Процедура внесения в базу данных Интерпола зависит от законодательства страны. Как правило, для этого нужна санкция прокурора и решение об объявлении человека в уголовный розыск. В некоторых странах дополнительно требуется решение суда. 

«Интерпол — это такое большое агентство по переработке информации. Саму информацию передают инициаторы розыска. В Украине это может быть кто угодно — таможня, национальная полиция, СБУ и так далее. Они возбуждают дело, и дальше действуют в рамках национального законодательства, которое четко регламентирует, что нужно делать. После этого пакет документов передается в Интерпол, национальное центральное бюро передает эти материалы в генеральный секретариат Интерпола с одновременным размещением в базе данных международной организации криминальной полиции», — рассказывает экс-глава национального бюро Интерпола в Украине Кирилл Куликов.

Эти меры не защищают от произвола правоохранительных органов отдельных стран, подчеркивает Людмила Козловская: «Проблема в том, что в авторитарных странах или в тех государствах, где не действует право и очень сильна коррупция, поставить человека в розыск Интерпола не составляет труда, — говорит она. — Это может сделать каждый работник МВД, следователь, у них есть доступ к этой системе, и это занимает 5 минут». 

По словам Козловской, в России в базу Интерпола можно внести неугодного человека «по заказу».

«Нижняя планка — от $3 тысяч. И далее до бесконечности, в зависимости от возможностей бизнесмена. Мы слышали о том, что (за такую услугу) требовали и $100 тысяч», — говорит она. 
Кирилл Куликов в интервью Громадскому отметил, что ему неизвестно о подобных фактах: «Рассказывать можно все, что угодно. Это (система Интерпола) достаточно жесткая система, которую сложно обойти».

Как преследуются политические активисты?

Проверкой данных в системе Интерпола занимается Комиссия по контролю за файлами. В нее входит всего семь человек: пять юристов из разных стран и два специалиста по защите данных. Они проверяют формальные признаки соответствия запроса Конституции Интерпола, однако не занимаются полноценными расследованиями правомерности действий тех, кто подает имена в розыск.

По словам Людмилы Козловской, тут действует принцип доверия правоохранителям: человек автоматически включается в базу, а уже потом начинается проверка. 

«Часто мы были свидетелями того, что человек садился в самолет, через социальную сеть оставлял информацию, власти видели, что человек находится в аэропорту, — и уже по прилету они были в состоянии этого человека задержать. А процедура освобождения, исключения задержанного из списков Интерпола занимает годы», — говорит Людмила Козловская.

Как снять с себя подозрения?

Те, кто может доказать, что попал в базу из-за политического преследования, могут собрать пакет документов: копию удостоверения беженца и обоснование того, почему это преследование политически мотивировано. Сделать это можно на сайте Интерпола, там существует специальный формуляр. В этом случае кейс рассмотрят на заседании Комиссии по контролю за файлами, которые собирают каждые три месяца. «Ранее это происходило раз в год и можете представить, сколько времени подзащитные ждали исключения из списка», — поясняет Людмила Козловская. 

Например, главе ассоциации «Права человека в Центральной Азии» Надежде Атаевой для этого потребовалось 15 лет. Правозащитница бежала из Узбекистана после того, как в отношении нее, а также ее отца и брата возбудили уголовные дела о хищениях в особо крупном размере. Отец Надежды Атаевой возглавлял корпорацию «Узхлебопродукт», и, по словам правозащитницы, отказался сотрудничать с правящим режимом — фальсифицировать статистические данные. 

Надежда Атаева получила политическое убежище во Франции, и с помощью британских юристов смогла добиться исключения из базы Интерпола.

Сейчас для исключения из списков Интерпола требуется в среднем девять месяцев. Часто это дорогостоящий процесс и возможен лишь при помощи квалифицированного адвоката. Процедура очень трудоемкая — нужно собрать все доказательства невиновности человека. 
«Не забывайте, что вам противостоит государство, — уточняет Людмила Козловская. — Оно также имеет право голоса и способно произвести любой документ, даже его подделать. Это тоже продлевает процедуру и делает невозможным ваше перемещение, получение страховки за границей, съем квартиры, работу. Вы по сути становитесь заложником».

Гражданина, которого поместили в базу розыска Интерпола, могут арестовать в любой момент и в любом месте, например, в аэропорту Фото: INTERPOL HQ

Как усовершенствовать систему Интерпола?

Международные организации — Amnesty International, Human Rights Watch, Международное партнерство по правам человека — много лет заявляют, что систему Интерпола нужно менять. 

В Конституции организации уже сейчас прописано, что не может быть основанием для преследования: принадлежность к той или иной политической группе, расе, гражданству, политическим взглядам и так далее. «Декларации есть, но нет механизмов их фактического воплощения», — говорит правозащитник Максим Буткевич. 

Основная сложность в том, что в системе Интерпола практически невозможно определить тех, кто преследуется именно по политическим мотивам. Правозащитники предлагают свои варианты решения этих проблем. Они считают, что необходимо однозначно выделить рекомендацию для Интерпола автоматически исключать из розыска тех, у кого есть политическое убежище, и тех, кого ищут страны, из которых люди, собственно, и бежали.

Кроме того, необходимо обеспечить юридической помощью лица, которых задерживают в третьих странах. «Сейчас очень мало информации для жертв злоупотреблений механизмами Интерпола, они должны знать свои права», — говорит Надежда Атаева.

То, что механизмы организации устарели, признают и в самом Интерполе. В ноябре прошлого года в Индонезии прошла 85-я Генеральная ассамблея организации, на которой объявили о грядущих реформах. В частности, Интерпол начал удалять из списка розыска лиц, которые имеют статус беженца по отношению к государству, которое их разыскивает. Однако эта политика не закреплена в законодательстве и применяется непоследовательно, отмечают в «Открытом диалоге».

В системе Интерпола практически невозможно определить тех, кто преследуется именно по политическим мотивам (на фото - работа бюро, архивные фото) Фото: INTERPOL 

Кто злоупотребляет больше всех?

По мнению правозащитников, системой Интерпола чаще всего злоупотребляют Российская Федерация, Китайская Народная Республика, Узбекистан, Таджикистан, Казахстан, Азербайджан. «Это государства, которые преследуют своих оппонентов, пытаются их достать при помощи этой международной организации», — говорит Максим Буткевич.

Увидев «красное уведомление», пограничники не всех стран задерживают человека, поясняет Людмила Козловская. «У нас было много случаев, когда политические беженцы появлялись в системе Интерпола, и задерживались в той же самой Германии, Латвии, Польше. Но полицейские, когда видели их статус и паспорт беженца, пропускали их дальше. В Украине, к сожалению, все по-другому». 

Были и случаи, когда людей похищали на основании фальшивых «красных уведомлений» Интерпола. «Это произошло с казахстанским оппозиционером Мухтаром Аблязовым, когда в 2013 году его супругу Алму Шалабаеву вместе с шестилетней дочерью похитили на частном самолете из Италии в Казахстан. На родине против них не было даже уголовного дела, но казахстанские власти через каналы связи Интерпола ввели в заблуждение власти Италии, заявив, что они нелегально прибывают в стране и у них фальшивые паспорта», — говорит Людмила Козловская. 

Мухтар Аблязов возглавлял министерство энергетики, индустрии и торговли Казахстана. Его обвинили в хищении в особо крупном размере и сокрытии доходов. Сам же Аблязов утверждает, что власти пытались надавить на политика и отобрать принадлежащий ему банк. В июле 2013 года Аблязова задержали во Франции по требованию России, Украины и Казахстана. Дело об экстрадиции рассматривалось 3,5 года, все это время он провел во французской тюрьме. В декабре 2016 года Высший административный суд Франции признал, что Аблязова преследовали по политическим причинам. Однако и после этого он оставался в списках Интерпола, рассказал Громадскому сам оппозиционный политик:

«Возникла парадоксальная ситуация. Интерпол снимал с розыска всех моих соратников с формулировкой „в связи с тем, что Мухтар Аблязов является политическим деятелем и преследуется руководством Казахстана по политическим обстоятельствам“, а я висел в базе». Летом 2017 года Интерпол принял окончательное решение, которое совпадает с решением Высшего административного суда Франции.

Что делает Украина?

Только за последние месяцы в Украине на основании базы Интерпола задержали троих журналистов, бежавших из своих стран (Жанара Ахмет из Казахстана, Нарзулло Охунжонов из Узбекистана, Фикрат Гусейнов из Азербайджана). «Многие представители гражданского общества из постсоветского пространства считали Украину тем государством, где они могут развиваться, функционировать, не выезжая на запад, и не разрывая связей с тем же Казахстаном, Узбекистаном или Азербайджаном, — поясняет Людмила Козловская. — Но сейчас находится здесь им небезопасно».

Часть авторитарных стран рассматривают Украину как «слабое звено», считает правозащитник Максим Буткевич: «Судя по тому, что за последние полтора месяца у нас участились задержания, видимо, считается, что украинские силовые структуры могут как минимум серьезно попортить жизнь беженцам. А может, если повезет, то даже удастся получить этих людей обратно».

Последние громкие задержания в Украине

  Нарзулло Охунжонов — Узбекистан

Узбекский журналист Нарзулло Охунжонов бежал с семьей из Узбекистана в 2013-м из-за политических преследований. Последние 4 года он жил в Турции. Охунжонова арестовали в киевском аэропорту Жуляны 28 сентября 2017 года по линии Интерпола. В Узбекистане его обвиняют в мошенничестве — в 2013 году двое незнакомых Нарзулло людей пришли в редакцию и сказали, что в 2009-м он украл у каждого из них по две тысячи долларов.

Суд арестовал Охунжонова на 40 дней. В тюрьме у журналиста начались проблемы со здоровьем, и его освободили из-под стражи.  

  Жанара Ахмет — Казахстан  

Журналистка Жанара Ахмет бежала из Казахстана с 9-летним сыном. Она живет в Киеве меньше года. На родине против неё открыли несколько дел, которые Ахмет считает политически мотивированными. Жанару задержали по линии Интерпола. Подтверждающие документы полиция смогла предоставить лишь через несколько часов. 

2 ноября суд арестовал Жанару Ахмет на 2 месяца. Защита намерена обжаловать это решение.

  Фикрат Гусейнов — Азербайджан

Азербайджанского журналиста Фикрата Гусейнова задержали 14 октября 2017 года в аэропорту «Борисполь» на выезде из Украины. Он бежал с родины 10 лет назад, после того как его похитили и жестоко избили.

Гусейнов получил политическое убежище и гражданство Нидерландов. В Азербайджане его обвиняют в том, что он помогал подготовить фиктивные документы для получения статуса беженца в других странах. 17 октября суд арестовал Гусейнова на 18 суток, но затем журналиста выпустили на поруки депутатов Верховной Рады.

Читайте этот материал также на украинском языке.