UAEN
«Давайте поговорим о том, что чувствует человек во время пытки» — белорусский режиссер спектакля «Горящие двери»
7 ноября, 2018

Аня Ересько, Елена Зашко

Николай Халезин — драматург, режиссер и журналист. Вместе с женой Натальей Колядой в 2005 году он основал Белорусский свободный театр, который сейчас базируется в Лондоне. Из Беларуси Халезин, вместе с дочерью, уезжал в ночь на 1 января 2011 года. Когда пересекали границу, он прятался на полу микроавтобуса под грудой одеял, поверх которых сидела дочь; тогда они не знали, удастся ли этот побег, и что с ними будет дальше.

Спустя полгода после переезда семья получила политическое убежище в Великобритании — на родине у них остались друзья и часть театральной труппы, которой руководят из Лондона через Skype.

В Киев театр привез спектакль «Burning Doors» («Горящие двери»), в ней — истории трех художников: Олега Сенцова, Марии Алехиной и Петра Павленского и их столкновения с государственной системой. «Burning Doors» уже показали в США, Канаде, Австралии, странах Европы. 

Инициатором показа спектакля в Киеве стал фронтмен группы «Бумбокс» Андрей Хлывнюк, который с 2015 года сотрудничает с Белорусским свободным театром. 19 июля 2018-го «Бумбокс» сыграл бесплатный концерт-акцию в поддержку украинских политзаключенных на контрольном пункте на границе с аннексированным Крымом в Каланчаке, что стало частью документального фильма Николая Халезина и Натальи Коляды об этой украинской группе.

Накануне украинской премьеры «Горящих дверей» Громадское побывало на репетиции спектакля и прогулялось  с режиссером Николаем Халезиним по центру Киева. Ниже мы приводим самые яркие цитаты из нашего разговора.

«Мы основали театр 14 лет назад»​

Спустя год (после отъезда — ред.) мы выехали на первые международные гастроли. Это была Рига. Тогда еще мы могли поехать в Москву, играли в Вильнюсе, а затем была вся Западная Европа, Америка, далее — Австралия. Мы стали всемирно известным коллективом за пять лет существования. Это был абсолютный рекорд для Европы.

Белорусский Свободный театр начался с конкурса современной драматургии в тот момент, когда в Беларуси усилился государственный контроль в сфере культуры. Именно тогда был закрыт основной независимый театр страны «Вольная сцена». Некоторым режиссерам и актерам пришлось «уйти в подполье» и работать на частных квартирах. Театральная труппа, которая вошла в Свободный театр, позиционировала себя как единственный подпольный театр в последней диктатуре Европы. Сейчас часть его находится в Британии, а часть — в Беларуси. 

Мы стали известными не потому, что оппозиционные. Это хорошо для первого знакомства. Когда журналист узнает о подпольном театре в Европе, сразу хочет написать материал. Все издания написали. Тебя знают, но это не значит, что тебя пригласят на фестиваль или на сцену шекспировского театра «Глобус», или сцену Королевского театра Великобритании или Голландии, и королевская семья будет патроном твоего представления. Будь ты хоть трижды оппозиционным, ты должен выдавать инновационный художественный продукт, и не только для твоей страны, но и для мира. Тогда тебя будут приглашать. 

Драматург, режисер Білоруського вільного театру Микола Халєзін під час прогулянки Києвом, 6 листопада 2018 року

Драматург, режиссер Белорусского свободного театра Николай Халезин во время прогулки по Киеву, 6 ноября 2018. Фото: Елена Зашко / Громадское

«Мое дело — посмотреть на новости с другого ракурса»​

То, что Павленского (российский художник-акционист Петр Павленский, вынужден был уехать из России — ред.) допрашивал следователь, или то, что Алехина (Мария Алехина, российская участница феминистской панк-группы Pussy Riot) сидела в тюрьме, или то, что Сенцов (Олег Сенцов, осужденный украинский режиссер — ред.) в ужасном лагере — это не новость. Все новости сообщают журналисты. Мое дело — посмотреть на это с другого ракурса. В спектакле «Burning Doors» для меня самое ценное даже не то, что мы говорим об Олеге Сенцове. Это важно, но не ценно. Ценно для меня то, что мы сделали несколько инновационных художественных решений, которых раньше в мировом театре не было. Мы решили добраться до настоящего предела, когда актер больше не может.

Когда актер топит в ванной Машу Алехину, она находится под водой столько, сколько может вытерпеть. Когда она выныривает, ты видишь, что это был ее предел. Больше она не могла там находиться, она бы умерла. Речь идет уже не об Олеге. Он своей историей нас спровоцировал: а поговорим о том, что чувствует человек во время пытки.

«Дело в том, что я клаустрофоб»

Когда я сидел в тюрьме, меня закрыли в камере 80 на 80 сантиметров. Просто бетонный стакан с железной дверью. Для клаустрофоба это — смерть. Я понимал, что могу оттуда не выйти. Тогда меня спасла глубокая медитация, я пять часов пробыл там. Я смог с плюсом выйти из этой ситуации, потому что конвертировал это в моноспектакль, который за 13 лет сыграли уже на пяти континентах. Это опыт, очень интересный людям. Каждый понимает, что может оказаться в тюрьме при обстоятельствах, которые от него не зависят.

В период с 1999 по 2008 годы Халезина четыре раза арестовывали по политическим мотивам. В 2002 году он был приговорен к краткосрочному тюремному заключению.

В Минске в декабре 2010 года после очередных президентских выборов на протест вышли люди. Среди них также были руководители Свободного театра Николай Халезин и его жена Наталья Коляда. Коляду тогда арестовали. Халезин избежал этого по чистой случайности. Жена отделалась штрафом, поскольку в семье была несовершеннолетняя дочь.

Халезина некоторое время за городом прятали друзья, а за Колядой все это время следили белорусские спецслужбы. Оба поняли, что надо уезжать из страны. И тогда было принято решение выбираться через российскую границу — по подложным документам в начале января 2011-го выезжали и актеры Свободного театра.

«В Минске в последний раз я был в восемь вечера 31 декабря 2010 года»

Я лежал на полу микроавтобуса, на меня навалили одеяла, сверху лежала младшая дочь, и мы пересекали границу в двадцать минут первого в новогоднюю ночь, пока те, кто эту границу охраняли и должны задерживать беглецов, пили водку. Нам удалось уехать. Я не скучаю по Минску.

Несмотря на то, что многие потеряли своих родных и близких (я тоже плакал беспрестанно) я скажу, может, крамольную вещь:  Майдан — это то, что надо было пережить Украине. Эта война, которая сейчас уносит жизни, становится мощным механизмом развития и человеческих отношений, и социальной ответственности, и развития армии, и понимания, где Украина вообще находится.

Война порождает такое количество историй — и гнусных, и хороших, и благородных, и низких, которые и являются сутью драматургии. Мне не интересно рассказывать, как хороший человек встретил хорошего человека, они хорошо провели жизнь и умерли в один день. Это не драматургия.

«Господи! Про этого кота можно представление сделать!»

Кота сняли с растяжки в доме в Мариуполе — его там повесили в шкафу. Но его спасли. Снимали с петель двери, рисковали своей жизнью. И кот начал спасать им жизни: он своим ультраслухом слышал, когда срабатывали минометы, кричал, все прятались в блиндаж, и начинались бомбардировки. Это невероятно! И ты говоришь: Господи! Про этого кота можно представление сделать! Глазами кота можно показать войну!

А украинцы почему-то говорят: нет, у нас травма. Мне не интересно, что вы травмированы. Лечитесь. А лечиться можно, только разговаривая.

Когда едешь в Австралию в первый в жизни тур, в котором 30 спектаклей, тебе надо показать один и тот же спектакль 30 раз, в четырех городах, а за два месяца до этого тебе сообщают, что билетов уже нет. Или когда американцы волнуются, продадутся ли все билеты, и оказывается, что билетов уже давно нет, ты становишься таким, распущенным.

Затем едешь в Украину, думаешь: всего лишь два спектакля. Как там заполнить этот зал? Тем более, спектакль в том числе и об Украине. А потом сам себе даешь сигнал: нет, не может заполниться зал. Ведь ты — не (популярный певец) Олег Винник.

Потому что аудитория должна съесть определенное количество театрального творческого продукта, чтобы начать ценить то, что к ним привезли что-то важное. Это не вина украинцев, а просто беда.

Драматург, режисер Білоруського вільного театру Микола Халєзін під час прогулянки Києвом, 6 листопада 2018 року

Драматург, режиссер Белорусского свободного театра Николай Халезин во время прогулки по Киеву, 6 ноября 2018. Фото: Елена Зашко / Громадское

Мне очень интересно, что будет на спектакле, ведь я не знаю украинскую публику. Я вдруг понял, что знаю Украину вдоль и поперек. Я знаю как украинская публика реагирует на концертах, я здесь бывал на многих, но я не знаю, как реагировать на наше представление, я даже представить не могу. Может, она будет сидеть скованной, возможно, будет смеяться. Знаю, что там есть три момента, где она будет смеяться вслух. Это я знаю точно. Это три момента, которые именно украинцы оценят больше любых других народов.