UAEN
Чем закончатся протесты в Иране?
12 января, 2018

Наталья Гуменюк

Это одна из самых закрытых стран мира, где нет демократии и люди рискуют, выходя на улицы. Пока известно о 22 погибших, и это по официальным данным, около 50 погибших — такую цифру сообщает иранская оппозиция. Сотни людей из-за протестных акций оказались за решеткой.

Накануне Нового года во многих иранских городах люди вышли на улицы в знак протеста, они выступали против экономического бедствия, безработицы, но быстро переросли в недовольство конкретным человеком — действующим президентом Хасаном Рухани, а также Верховным лидером Али Хаменеи.
О ситуации в стране мы поговорили с журналистом и экспертом по Ближнему Востоку Орханом Джемалем.

Военный корреспондент, специализирующийся на Ближнем Востоке, Орхан Джемаль в студии Громадского Фото: Громадское

Мы следили за протестами в Иране, но отсюда сложно понять, насколько они массовые, что думают люди, утихают ли они на самом деле и во что они могут перерасти. К чему они уже привели?
Ни к чему особенному они не привели и вообще здесь эти процессы, я бы сказал, преувеличены. То есть вчера был закончен последний признак этих протестов — опять в Тегеране включили Telegram, все это время он был блокирован. А вообще, на самом деле нужно признать, что это никакие не политические протесты, за ними стояла экономика, и они не окрашены однозначным политическим цветом: нельзя сказать, что это либералы протестуют или консерваторы протестуют. Там есть и то, и другое. И строго говоря, это похоже на те процессы, которые шли при развале Советского Союза, когда общество расслаивалось и на улицу выходили в принципе по экономическим причинам люди, но при этом они скандировали, допустим: «Банду Ельцина под суд». 

О чем на самом деле говорят люди? Если это экономические проблемы, то с чем они связаны и даже если протесты угасли, какие проблемы остались и есть ли шанс, что что-то подобное может возобновиться, и как на все реагирует иранская власть?

Происходило следующее: после частичного снятия американских санкций достаточно большой внешний денежный поток хлынул в экономику, которая не была к этому готова. Спусковым крючком этих протестов стало то, что один из доверительных фондов лопнул, — собственно, все началось с протеста обманутых вкладчиков. И началось расслоение общества: появился такой ярко выраженный богатый слой и основное население, которое в основном говорит, что цены растут, высокая безработица, высокая инфляция и жизнь затрещала по швам буквально из-за этой ситуации. 
Но при этом нужно признать, что эти протесты были настолько бурными, что были и смерти людей. А что касается власти, то она применяла тактику несколько похожую на то, что делают в России, где митинги даже не всегда разгоняли, а, допустим, снимали на видеокамеры, проводили идентификацию лиц, потом были массовые аресты, задержания участников этих митингов. Но в большинстве случаев их потом выпускали под залог. 

Участники антиправительственного митинга в Тегеране, 30 декабря 2017 года Фото: EPA-EFE / STR

В то же время власти Ирана обычно говорят, что протесты инспирированы Западом, врагами. Но с другой стороны, если мы смотрим на предыдущие годы, они реагируют на какую-то повестку, всегда есть возможность в Иране для послабления, это связано и с какими-то религиозными правилами. Мы можем говорить о какой-то длительной реакции иранских властей, будут ли они закручивать гайки или наоборот?

Я думаю, что протесты еще некоторое время будут, потому что Иран сейчас переживает такой большой процесс, когда общество достаточно развито. Это похоже на Европу. Есть культурная специфика, но уровень развития общества вполне европейский.

Когда происходит переход от эпохи политического модерна к эпохе политического постмодерна, он всегда бывает болезненный, всегда выглядит как катаклизм. Люди говорят, что приезжали в Иран пять лет назад и приехали сейчас, и это два совершенно разных Ирана. Вы вспомните поколение тех, кому 50, Советский Союз 87-го и через пять лет Украину или Россию 92-го, — это две совершенно разные страны. Иран находится примерно в этом процессе.

В то же время среди лозунгов, о которых мы знаем, есть критика участия Ирана в военных кампаниях за пределами страны. Речь о влиянии на Ливан, о военной кампании в Сирии и операциях, связанных с ИГИЛ. Внешняя политика Ирана имеет большую роль в жизни всего ближневосточного региона. Насколько это действительно волнует людей и тяжело ли для бюджета страны?
Тут очень важны некие акценты. Такие лозунги, действительно были, воспринимались как антиасадовские. И казалось, если эти люди победят в этом политическом столкновении, то вот-вот Иран выведет из Сирии свои войска и там все посыплется, и картина мира поменяется. На самом деле эта ситуация выглядела несколько иначе, потому что внутри Ирана эти лозунги выглядят примерно так: оставьте Сирию, займитесь Ираном, у нас нет рабочих мест, у нас экономические проблемы, а вы тратите на какие-то зарубежные проекты. Все равно это не воспринимается как некая линия аналогичная европейской относительно Сирии, которая имеет политическую природу, а не экономическую. В Иране это воспринимается как потраченные деньги, которые «вы на нас не тратите».


Плакат с изображением верховного лидера страны Али Хаменеи и бывшего иранского лидера Хомейни на одной из улиц Тегерана, Иран, 3 января 2018 года Фото: EPA-EFE / ABEDIN TAHERKENAREHАнти-американский плакат на стене в Тегеране, Иран, 7 января 2018  года Фото: EPA-EFE / ABEDIN TAHERKENAREH

О чем говорили люди? Боялись ли выходить на улицы? Насколько открыто говорят о своих проблемах? Что помимо зарплаты, денег, безработицы их еще волнует и есть ли какая-то разница между столицей Тегераном и тем, что происходит во всей стране?

Я был в Тегеране и Исфахане, это примерно как Москва и Санкт-Петербург, это развитые города с внятным слоем буржуазии. А есть маленькие города, которые не поспевали за этими экономическими процессами, и там совершенно другие настроения. Есть темы, на которые в Иране предпочитают вообще не разговаривать с посторонними. Например, тема той линии, которой Иран придерживается в отношении Палестины. Когда затрагиваешь эту тему, обычно отвечают, что это политическая материя, мы это не обсуждаем.

Вопрос о либерализации. Тебе могут честно сказать, например, что на фоне тех обвинений в коррупции, расправлялись вполне себе, та часть населения, на поддержке которой существовал Ахмадинежад. Говорят, да, он был радикал во всем, но, по крайней мере, он был честен. Может, лично вокруг него были друзья, которые подворовывали, но сам Ахмадинежад был бедняком и остался бедняком. И эта прослойка есть.

В Тегеране, например, наоборот, хотят либерализации. Но нужно понимать, что когда вы приезжаете в Иран, то видите не какую-то арабскую страну, где много архаики, социальной и культурной. Когда вы приезжаете в Иран, то видите страну, может, даже в большей степени европейскую, чем, например, Турция. Т.е. она имеет какие-то культурные особенности, но это очень модернизированное пространство. Политические идеи там отчасти напоминают то, что было у нас у всех.