UAEN
Статус «пропавший без вести» — это очень тяжело» — как разыскивают «киборга» Александра Бондаря
12 февраля, 2018
7bafe3478f98bf311
Фотографии военного 80-й аэромобильной бригады ВСУ Александра Бондаря в доме его родных Фото: Александра Чернова/Громадское

Анна Тохмахчи, Александра Чернова

«В последний раз он позвонил 20-го февраля — после этого взорвали аэропорт», — так свой последний разговор с мужем вспоминает Елена Бондарь — жена военного 80-й аэромобильной бригады ВСУ Александра Бондаря. Более трех лет семья ищет хоть какую-то информацию о нем.

Александр воевал в Донецком аэропорту на востоке Украины. Ушел, когда получил повестку, хотя и был на пенсии. Он один из тех, кого сейчас называют «киборгами» — до последнего их бригада удерживала уцелевший терминал аэропорта. Но после падения здания тело Александра под завалами не нашли.

Сослуживцы рассказывают: видели, как он контуженный шел в сторону взлетной полосы. У Александра Бондаря статус пропавшего без вести, но родители, сестра и жена ждут и верят, что он жив и вернется домой.

«После первой повестки ушел. Сказал сразу: мама, я уже завтра буду уходить из дома. А мог бы и не пойти», — мать Александра Надежда Бондарь рассказывает о сыне, пока жарит котлеты на уютной кухне во Львове. Видно, что она гордится сыном, верит, что он жив и найдется.

Мать Александра Бондаря — Надежда Фото: Александра Чернова/Громадское

В это верит и его отец Владимир: «Если не я, то кто, говорил. Мне всегда больше рассказывал, когда звонил, чем женщинам. Их жалел. Звонит и говорит: папа, нам конец. Осталось патронов 10-15 штук. Еще на одну атаку нам хватит отразить и все».

С тех пор как Александр пропал, отец заболел онкологией, ему сделали несколько операций. Мужчина ухаживает за аквариумными рыбками и переживает, что не дождется сына.

«У нас с ним договоренность была — утром позвонил, значит жив, молимся и ждем дальше. А здесь не звонит. Я начала сама звонить, потом всем его ребятам, никто не отвечал. А потом мне позвонил отец Остапа Гавриляка (военный, попал в плен в Донецком аэропорту, освобожден в 2015 году — ред.) И сказал «аэропорт взорвали», — рассказывает сестра Александра Алина Фридрих.

Жена Александра Бондаря Елена (слева) и его сестра — Алина Фридрих Фото: Александра Чернова/Громадское

«Обстрелы тогда прекратились, они себе сделали кофе. Думали, что перемирие. А это было не затишье, потом их взорвали», — добавляет его жена Елена. Все подробности боя в Донецком аэропорту они слышали от военных — оставшихся в живых, которые вернулись домой, пережив плен, лечение и реабилитацию. После каждого освобождения пленных родные пытаются расспросить у тех, кто вернулся, об Александре.

Брата разыскивает его сестра Алина Фридрих. Она на связи с Центром освобождения пленных при СБУ и Международным комитетом Красного Креста; ездит на акции по освобождению пленных в Киев и звонит на оккупированную территорию.«Когда мы узнали, что из аэропорта пленных брал батальон «Восток», я нашла номер командира (Александра) Ходаковского, звонила ему и спрашивала, есть ли у них Александр Бондарь. Сначала он говорил — ищем, а потом, что у них никого нет. Но у меня есть сведения, что он жив, что его видели», — рассказывает она.

Родители Александра Бондаря Фото: Александра Чернова/Громадское

У Александра Бондаря статус пропавшего без вести, ведь подтверждение того, что он в плену, до сих пор нет. Была информация, что его видели в одной из больниц оккупированного Донецка, однако ни контактов, ни других сведений в центре при СБУ Алине не предоставили.

После того, как сын исчез, родители сдали анализ ДНК, жена написала заявление в полицию об исчезновении, но Александра они еще ищут. Алина говорит, что информацию искать трудно — нет единой централизованной базы данных. Сейчас вообще непонятно, кто ищет пропавших.

«Было бы хорошо, если бы у нас была какая-то единая база. Возможно, люди на оккупированной территории. Там же тоже есть те, кто ищет, те, кто за Украину. Но они в изоляции и не знают даже, кто кого разыскивает».

Сестра Александра Бондаря говорит: семьи пропавших без вести сегодня не имеют определенного статуса, документов участника боевых действий, каких-то отдельных льгот. Елена — жена Александра Бондаря — получает его зарплату, но прошло уже три года, ее двое детей уже совершеннолетние, следовательно, социальная помощь может прекратиться в любой момент.

«Когда человек в плену и родные знают, где он — да, трудно, да, не дают звонить. Но ты знаешь, что он жив и рано или поздно все равно вернется. А для тех родителей, которые не знают, где их дети, этот статус «пропавший без вести» — это очень тяжело. Должны искать, должны», — говорит Алина.

В январе парламент принял в первом чтении законопроект «О правовом статусе лиц, пропавших без вести». Согласно документу люди, которых сейчас называют пропавшими без вести, получат официальный статус, а их семьи — социальную защиту и гарантии того, что о пропавших не забудут.

Наконец должен появиться единый реестр пропавших без вести. Все данные будут храниться в одном месте. Человек, которого ищут, будет иметь официальный статус пропавшего. Контролировать этот реестр будет специально созданная комиссия, которая должна обновлять информацию, появившуюся о пропавшем в течение 24 часов, если нет, ей грозит штраф. Родные все равно могут обратиться в суд, чтобы признать пропавшего без вести умершим. Даже если пропавшего впоследствии признают умершим, все равно ее продолжат искать, пока не установят место нахождения или захоронения.

Для сравнения, сейчас человек считается умершим, если его не нашли в течение трех лет. Теперь социальную помощь семья будет получать в течение всего времени, пока человека будут искать и не признают умершим. Родным обязательно должны предоставлять информацию о судьбе родственников, которые пропали без вести. Также они имеют право узнать об обстоятельствах смерти, место захоронения и получить остатки.

По данным Международного комитета Красного Креста, который занимается поиском пропавших на востоке Украины, с начала конфликта исчезло 1500 человек, половина из них — военные, остальные гражданские.

Согласно их данным, 95% пропавших — это мужчины, средний возраст которых 40-41 год. В Генштабе официально считаются пропавшими 79 военных — это исключительно военные Вооруженных Сил Украины.